(Продолжение следует).

      Дон Путионе сел в удобное кресло, вызвал по селектору дежурного в форме капитана второго ранга, взял ядерный чемоданчик и велел удалиться. Набрав на шифрозамке нужную комбинацию, открыл его. Транзисторный пульт активации ядерных ракет выглядел внушительно: тумблеры, лампочки, индикаторы и большая красная кнопка. Дона Путионе всегда занимала мысль: - А не фуфло ли все это? Есть ли на самом деле ракеты и способна хотя бы часть из них долететь куда надо? Конечно, при старом режиме танки и ракеты делать умели, особо не отвлекаясь на что-то еще. Но сейчас, зная способность своих генералов продать все, что можно срезать автогеном? – Вот, шарахнуть бы по кому-нибудь для проверки? - размышлял Дон Путионе, - нет, нельзя, можем как всегда облажаться. Понты есть понты.  

    Завтра ядерный чемоданчик передадут Малышу Медведоне, и требовалось кое-что подготовить. Дон Путионе нажал на скрытый рычажок в углу, после чего плавно открылось второе дно. В довольно вместительном потайном отсеке в специальном кармане лежала поллитровка, оставленная еще покойным Доном Ельционе. Сначала Дон Путионе удивлялся, слыша, как внутри что-то булькает. Думал это новейший генератор помех, но потом нашел заначку своего предшественника. Рядом с поллитровкой в небольшом стальном контейнере находились главные столпы власти: пульт управления телевизором, небольшой стальной контейнер с 95 процентами мировых запасов полония и калькулятор доходов Вертикали. Дон Путионе взял пульт, переключил его с автоматического режима на ручное управление и нажал кнопку первого канала.

    С экрана хорошо знакомая ведущая, приветливо заулыбалась. Дон Путионе немного поводил джойстиком. Ведущая заелозила на стуле, лицо ее сияло от счастья. Слабые электрические токи проходили через стул по всему телу, подавая команды, отчего она сильно возбуждалась и еще больше от того,  что пультом управлял Дон Путионе – мужчина ее мечты. Находясь в предоргазменном состоянии ведущая что-то там лепетала про землетрясение в Китае, призывно смотря с экрана.

- Нет, перестарались эти нанотехнологи. Только оргазма в прямом эфире мне не хватало,– подумал Дон Путионе и выключил пульт, - может ее Димке на день рождения подарить? Хотя зачем она ему без пульта? Еще достал калькулятор доходов, на экране которого постоянно обновлялась итоговая сумма общака Вертикали. Последние шесть разрядов тринадцатизначной  цифры крутились в бешенном темпе так, что точных показаний не разобрать. Весьма довольный набранным темпом Дон Путионе выложил контейнер с полонием и закрыл потайной отсек. Потом подумал, что надо чем-то компенсировать потери в весе, а то чемоданчик становился слишком легким. 

    Оглядев кабинет, не нашел ничего подходящего. Тут его взгляд упал на Кони, игравшую в углу с косточкой. – Отдай кость! – приказал Дон Путионе. Верная лабрадорша непонимающе посмотрела на хозяина. - Кость принеси! -  прикрикнул Дон Путионе.   Расставаться с костью Кони не хотела и оскалилась.

- Вот так всегда. Как им что-то даешь, даже спасибо не скажут, а как забираешь, волком смотрят, - подумал Дон Путионе и направился к собаке для наведения порядка. Кони ощетинилась и зарычала. - Ах, ты так! Ну, тогда и миску у тебя заберу! - решил Дон Путиое и оставил взбунтовавшегося друга ни с чем.

– Как, ее любимая гламурная дизайнерская миска теперь достанется этому кастрату Дорофею, - догадалась Кони. Не в силах перенести такого унижения, она уже подумывала об эммиграции за забор резиденции к дворовым собакам, наслаждавшимися свободой на окрестных помойках. Тем временем Дон Путионе, подавив зачатки оранжевой революции,  доукомплектовал ядерный чемоданчик трофеями, отнятыми у бунтовщиков, и пошел спать. 

    На следующий день Малыш Медведоне сиял от радости. - Ни у кого подобного чемоданчика нет, - радовался он. Даже Дон Абрамоне, если все продаст, не сможет себе такой купить. А у него, у Малыша Медведоне, есть. Здорово! Гордый от собственной значимости зиц-президент взял чемоданчик в руки и прошелся по кабинету. Внутри что-то булькало…

(Продолжение следует). 

Постоянный адрес: http://www.umorist.ru/index/index2_33.html

    Вечеринку по поводу инаугурации Малыша Медведоне решили провести в неформальной обстановке на даче. Теплое майское солнце, веселое щебетание птиц, зеленая травка газона помогали отвлечься от суеты и забот. Новые аристократы стали прибывать загодя, желая немного расслабиться и проведать о загадочном плане Дона Путионе, о котором слышали так много восторженных слов.

   Хозяин находился в прекрасном расположении духа. Где-то рядом желая быть полезным с блаженным выражением лица суетился новоиспеченный зиц-президент. Когда все собрались, Дон Путионе привстав с места, обратился к гостям:

– Господа, помните, как еще каких-то восемь лет назад многие из вас, влача жалкое существование, сидели на окладе в Конторе, продавали мебель, подрабатывали в охране, перебивались случайными откатами. Сейчас, даже смешно вспоминать.

Послышался одобрительный гул. – Продай табурет, - подтрунивал, кто-то из приглашенных над стоящим рядом. – Да, пошел ты, - раздалось в ответ. Босс заулыбался и продолжил:

- Так вот, объединившись вместе нам удалось спасти Семью покойного Дона Ельционе от развала, преобразовать ее в Вертикаль, установить свои порядки и вернуть уважение. А теперь пришло время подумать о будущем.

– Правильно, самое время договориться, что дальше делать, - выразил общее мнение один из гостей, другие согласно закивали.

- Хорошо, располагайтесь, обсудим, Малыш Медведоне ознакомит всех с планом.

С этими словами Дон Путионе взял стоявшую на столе шкатулку из слоновой кости и лежащие рядом несколько мундштуков и протянул их зиц-президенту.
– Забивай, - последовала команда.

Присутствующие понимающе переглянулись. Малыш Медведоне, польщенный оказанной честью, стал старательно исполнять приказ. Но волнение и неопытность сыграли с ним злую шутку.

– Так и знал ... запорол, - понял Дона Путионе, глядя на испорченный косяк.

Боясь поднять глаза, Малыш Медведоне, посмотрел на братву виновато, зная, что по понятиям за такое могли опустить, хотя, куда уж больше. Новые аристократы глядели, насупившись исподлобья.

– Все в порядке, он со мной, - уверенный голос Дона Путионе вернул зиц-президенту сознание, - на, забей еще.
– На этот раз пронесло, - подумал ели живой от страха и смущения Малыш Медведоне. Как они меня все ненавидят, не будь Хозяина, разорвали бы вмиг, специально подсунули надорванную обертку, чтобы подставить.

       Со второй попытки задание было выполнено. План Дона Путионе пустили по кругу. Смакуя и жадно поглощая организмом отменное зелье гости впадали в эйфорию. Вокруг все становилось радужным и безоблачным, проблемы моментально улетучились, а от открывающихся перспектив захватывало дух.

- Как же это хорошо, что есть Хозяин и его план. Теперь нам по силам горы свернуть. Да, что там горы, Трубу расширим в диаметре, новые насосы поставим, и тогда уж точно настанет полный и окончательный гламур, - мечтал Малыш Медведоне, интуитивно чувствуя, что сходные мысли посещали всех остальных.

       Пребывая в веселом настроении глава Вертикали взял слово.
– Хочу рассказать одну поучительную историю, - произнес Дон Путионе, глядя куда вдаль. После После смерти Махатмы Ганди ему было не с кем поговорить. Так и не найдя себе собеседника, глава Вертикали обычно собирал приближенных и разговаривал вслух сам с собою. И сейчас его потянуло на воспоминания.

– Сидим мы, значит, с Махатмой Ганди вот как сейчас с вами, только у подножья Гималаев, - неторопливо начал повествование Дон Путионе, - вдали белоснежные вершины, кругом цветы, лотосы в пруду, цикады поют. Красота. Решил я тогда спросить друга: «Вот мы оба с тобой Махатмы, ты и я, а не станет тебя, с кем же мне говорить тогда?» А в ответ услышал то, что сразу не понял, а сейчас вспоминаю часто: «Когда знаешь свой путь в этом мире, зачем разговоры? Пойдешь ты на север в варварскую страну, где даже летом холодно. Там соберешь касту избранных – кшатриев, которые будут твоим оплотом, а сам станешь раджаном. Найдете вы в подземных кладовых невиданные богатства. Возьмете их себе, и установите правильные порядки, когда каждому укажут его место. Будут у вас миллионы кротких шудр, и даже брахманы, забывшие имена богов, восславят тебя».

- Великий был человек, все сбылось, как сказал, - подытожил Дон Путионе, окинув изумленных гостей загадочным взглядом.
- А дальше, - перебил его торопливый Малыш Медведоне, - что еще напророчил Махатма Ганди?
– А дальше я не расслышал, цикады трещали, как ненормальные. Помню только, старик пробурчал что-то про «ошибку огромную, как Гималаи». Но это не важно, главное все сбылось.

   Несомненно, Дон Путионе обладал недюжим обаянием. Бывало раньше, вот так, сидя у мангала, еще в Питере в кооперативе «Озеро» он всю братву очаровывал рассказами о собственных подвигах. Любил вспоминать, как, работая резидентом в ГДР, почти спас от развала Советский Союз, но тут вмешались предатели. У него уже тогда был план. Не тот, что сейчас пустили по кругу, а другой - настоящий. И чтобы план не украли враги, Дон Путионе хранил его в своей голове. А враги были кругом: внутренние, внешние. Хозяин даже признался, что враги пробрались к нему в голову, но он гонит их оттуда усилием мысли, как научил Махатма Ганди. Еще Малыш Медведоне помнил, какое впечатление на всех произвел рассказ, как Дон Путионе один с оружием в руках защитил от взбунтовавшихся немцев главный стратегический объект Восточной Европы – Дом Советской культуры в Дрездене. И как тогда позавидовал Малыш Медведоне: - ему бы иметь такую героическую биографию!

    Но вечеринка затягивалась. Дон Путионе все продолжал описывать свои похождения по гималайским предгорьям. У Малыша Медведоне мелькнула мысль, что Хозяина надо выводить из этого состояния, так как собравшиеся уже несколько часов слушали рассказ про Махатм и изрядно устали. Он робко кашлянул, не помогло. - Что же делать? – искал выход из затруднительной ситуации верный слуга. Нестерпимо хотелось в туалет, а встать просто так, прервать рассказ ему не позволяло воспитанное с детства уважение к старшим. Тогда Малыш Медведоне решил перевести тему разговора на что-нибудь приземленное.

– Босс, скажите, а Махатма Ганди не говорил, сколько будет стоить баррель к 2020-му году?
– Это я тебе и сам скажу, - уверенным голосом сообщил Дон Путионе, - ясное дело, по штуке баксов, не меньше.

   Раскумаренная братва сразу оживилась. По всему видно, вопрос интересовал всех.

- К тому времени у каждого из Вертикали будет по 10 «Бентли», по 5 яхт и 3 виллы, да что там «Бентли», по «Боингу», а то и по два, и даже пиплу немного перепадет.
- А что если не будет по 1000 баксов? – робко поинтересовался Малыш Медведоне и сразу после сказанного понял, что сморозил еще одну глупость.

    Новые аристократы удивленно покосилась на отрицателя символа веры.

- А сколько он по-твоему будет стоить? – удивился Дон Путионе.
– Ну, я так, просто теоретически рассуждаю, если предположить, что если не будет, тогда как?

    Что делать, если не будет, глава Вертикали не знал.
 
– А какая разница, к 2020-му все и так все будет наше, - рассудил Дон Путионе и поглубже затянулся своим планом.

    Собравшиеся довольно заулыбались.

– Это понятно, но когда все будет наше, что дальше нам делать? – продолжил приставать к Хозяину с нездоровым любопытством Малыш Медведоне.

    Что делать дальше, когда все будет их, Дон Путионе так же не знал и не хотел даже думать на эту тему. Хороший план, верные слуги, что еще нужно человеку, чтобы встретить старость. Только странные слова Махатмы Ганди про «ошибку огромную, как Гималаи» никак не лезли из головы.

(Продолжение следует).

    Малышу Медведоне обещали дать порулить. Самоуважение, гордость, чувство собственной значимости - все эти качества проснулись в нем в один день. В преддверии главного события своей жизни Малыш Медведоне преобразился. Ходил с высоко задранным носом, такой из себя весь напыщенно-важный. Еще бы, большие пацаны признали его, и были готовы доверить на время рычаги Вертикали. Правда, приближенные ко двору новые аристократы посмеивались за глаза, но при встрече одобрительно улыбались, жали руку, давая понять, как он вырос. То, что все это понарошку, Малыша Медведоне не смущало нисколько.

       Вертикаль - творение Дона Путионе, больше напоминала стальную машину с непробиваемой броней, мощным орудием, на гусеницах, способную раздавить все на своем пути. Отгрохать такого монстра было непросто. На строительство и содержание уходила львиная доля общаковых доходов. Одного горючего она потребляла столько, что осушала добрую половину Трубы, и к тому же была не новая. Многие шестеренки выработали ресурс, распредвал износился, прокладки сгнили, а снаряды часто давали осечку. Один пулемет еще исправно строчил короткими очередями на право и налево. И все же за толстой броней безопасность тем, кто скрывался внутри, была обеспечена.

       Малыш Медведоне удивлялся, зачем нужна такая громадина, воевать-то не с кем? Но Дон Путионе не любил рисковать. Это сейчас не с кем, а если завтра объявятся? Соберутся с силами, объединяться, перегруппируются, и нападут неожиданно? Времени строить защитные редуты не будет. А тут все готово. Прыгнул во внутрь, задраил люки и вперед, круша все на своем пути. К тому же один вид чего стоил! На подобное чудище страшно взглянуть. Едва заслышав лязг гусениц и оглушительный рев мотора, противники впадали в оцепенение, не в состоянии сопротивляться. Более эффективного оружия устрашения вообразить невозможно.

        Но управление требовало специальных навыков. Неповоротливая, тяжелая, обзор никудышный, а главное - на полном ходу не слышно ничего, что творилось снаружи. Даже такой ас, как Дон Путионе, и то справлялся с трудом. Малышу Медведоне, несмотря на весь его энтузиазм поначалу садиться за рычаги было боязно. И у Дона Путионе в последнее время на душе скреблись кошки. Нет, он, конечно, обещал, но сейчас все больше сомневался. Не загубит ли Малыш Медведоне все дело? Вдруг в нем проснется юношеский задор и захочет тот прокатиться с ветерком? Еще чего доброго начнет лихачить, ободряемый возгласами толпы: - Давай, давай, покажи, как ты можешь! Натворит неизвестно что, а потом расхлебывай. Или вообще решит, что другие члены экипажа не более, чем обуза, и вместо проторенной колеи свернет незнамо куда? Адреналин иногда так бьет в голову молодым, порою не ведаешь, чего от них ждать. И как теперь быть? Не сдержать слово? Тогда могут подумать - испугался. Авторитет растерять тоже нельзя.

       Имелась еще неприятность - партизаны. Конечно, Вертикаль была им не по зубам. Их разобщенные группы враждовали друг с другом, сдавали полицаям своих за бутыль самогона, а воевать не умели. Но, узнав, что рулить будет неопытный Малыш Медведоне, те немного воспрянули духом. Появлялся шанс измотать противника мелкими вылазками, а если повезет, заманить, в ближайшее болото, где монстр неизбежно увязнет по самую башню. Ближайшее будущее представлялось уравнением со многими неизвестными. Придворные астрологи путались в предсказаниях, а зеваки ловили свежие слухи, нанизывая на те невероятные вымыслы.

       Пока фортуна благоволила Дону Путионе - баловню судьбы, но кто знает, куда могла вывести кривая, проложенная неопытным возницей по дебрям и непролазным хлябям .

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://www.umorist.ru/index/index2_30.html

     Казалось, не хитрое дело – сверли в земле дырку и качай содержимое недр на Запад, а там тебя встретят с распростертыми объятиями, осыпав звонкой монетой. Так думали многие непосвященные. Эти вульгарные мифы являлись дымовой завесой и вместе с тщательно расставленными обманными маяками, ложными следами и миражами скрывали путь к истине. Священная тайна Трубы строго оберегалась от посторонних. Сам акт извлечения и перекачки горючей субстанции не представлял затруднений. Дону Путине не пришлось ничего изобретать. Весь механизм в исправном состоянии он унаследовал от Дона Ельционе, а тот от своих предшественников. Новизна, привнесенная новым властелином Трубы, заключалась в последующих манипуляциях и превращениях ее содержимого в золото. И, конечно, не обошлось здесь без магии.

    Дону Путионе требовалось много золота. Власть, уважение братвы, любовь пипла, мировое признание, золото давало ему все. С его помощью Дон Путионе сотворил рай на земле для своих приближенных, содержание которого с каждым годом обходилось дороже. Однако, полностью в его власти был только один конец Трубы. Второй находился на Западе, инквизиторские законы которого не позволяли заниматься магией тайно, а требовали любую операцию по превращению, чего бы там ни было, проводить под строгим контролем. Тогда Дон Путионе прибегнул к помощи алхимиков - тайного ордена, владевшего философским камнем. За столетия они усовершенствовали свое мастерство настолько, что могли удивительным образом превратить в золото все что угодно. С помощью особых магических манипуляций с сакральными цифрами специально подобранных счетов они отмывали неблагородную субстанцию, текущую по Трубе, преобразуя ее в благородный металл. В результате золота получалось так много, что Дон Путионе вынужден был оставлять его под присмотром доверенных гномов, обещавших получше зарыть и скрыть сокровища от завистливых глаз.

    Все проходило наилучшим образом, если бы не одно обстоятельство, казавшееся сначала несущественным. Обратная сторона магии заключалась в том, что Дон Путионе не мог объявить припрятанные богатства своими. Золото моментально превратилось бы в глиняные черепки, сделай он это. До поры до времени завороженный процессом алхимических фокусов Дон Путионе не задумывался, что будет потом. Для него главное - обладать сокровищами, сомнения стали приходить позже. – Можно ли до конца верить этим гномам-хранителям? Не захотят ли они однажды изменить клятве, которую дали ему и взять золото себе? – подобные мысли одолевали Дона Путионе в последнее время все чаще и чаще. На всякий случай он передал на хранение своему окружению часть того, чем владел. Но соблазны были велики. Вертикаль, подозревая, что Дон Путионе сорвал огромный куш, мечтала поживиться, выпади ей удобный случай. Пока все побаивались, но если Акела промахнется, участь его могла стать незавидной.

 (Продолжение следует).

       Завтра Дона Путионе вызывали на ковер к наместнику в новых колониях Поднебесной. Толстый Сунь Чань недолюбливал его, считая никчемным северным варваром. Положение Дона Путионе было шатким. Пока спасали старые связи в высшем бейджинском обществе, которые он приобрел еще два десятка лет назад, продавая по-тихому китайским товарищам нефть, газ, лес, острова на Амуре и Сунгари. 

       Но надолго ли хватит старых заслуг? Разговор предстоял невеселый. Годом ранее Дон Путионе лично клялся, что выполнит план поставки пиломатериалов на стройки Империи. И теперь требовалось объяснить, куда делись почти шестьдесят тысяч вагонов, которые по бумагам отгружены, а в пункт назначения не пришли.

       Как перевести на китайский термин «приписки»? – пытался вспомнить Дон Путионе, листая русско-китайский разговорник. Старшему поколению было трудно учить этот язык. С таким произношением над Доном Путионе постоянно смеялись в высшем свете. Школьникам китайский давался намного легче. Те уже лет с десяти шпарили на нем, как на родном, и если бы не разрез глаз, вообще не отличишь, где местный, а где китаец. Дон Путионе чувствовал, что сильно отстал от времени. Та его легендарная эпоха гламура ушла безвозвратно.

       Пятнадцать лет назад, когда рухнули цены на нефть, Дону Путионе еще некоторое время удавалось продлить гламурное великолепие, приторговывая пустыми землями Сибири. Но кризис неумолимо нарастал. Новым аристократам не на что было даже яхты отремонтировать, так и стояли они на приколе в портах Европы с облупленной краской, внушая уважение исключительно своими размерами. Дошло до того, что Дон Абрамоне решил продать половину команд европейского чемпионата, чтобы как-то свести концы с концами. Приунывшие Дон Дерипасконе, Дон Мордашоне, Дон Потаноне втайне подумывали завязать с Вертикалью и вывезти остатки общака на Запад. Дон Путионе и сам был вынужден экономить, разделяя с братвой и пиплом все трудности. Пришлось уменьшить смету на отделку своего нового дворца и отказаться от дополнительного подъемника в горнолыжном курорте под куполом, но это не спасало положение. Роскошное время, когда они беззаботно куршевелили дни напролет, осталось навсегда в прошлом.

       Но нет худа без добра или, как говорится в пословице: «не имей сто юаней, а имей сто друзей». Теперь у Дона Путионе друзей было два миллиарда, и еще был орден: «Лучший китаец 2020 года» из белого золота с брильянтами. Гламурная вещица, какие он любил и собирался надеть на прием к наместнику. Авось тот вспомнит старые заслуги, авось и на этот раз пронесет. Лесозаготовки были постоянной головной болью. От него хотели слишком много. Ну расстреляет он в пятый раз, как требовали в столице Поднебесной, руководство "Леспрома" и что это изменит? Нельзя равнять местных и трудоголиков китайцев. Местные отлынивали от любого труда, целыми днями глушили синтетическую водку и жаловались на перебои с отвариванием продуктовых карточек, а работать не хотели. Дон Путионе уже много раз просил прислать еще десять миллионов китайских лесорубов, а ему прислали только восемь. И как тут выполнить план? Но станет ли слушать эти доводы Сунь Чань? Ему то что, знай сидит себе, строчит доносы в Бейджин. А там постоянно заняты поиском врагов и козлов отпущения. Возьмут и объявят его главным виновником в срыве пятилетнего плана, и к стенке. От таких мыслей Дона Путионе бросало в дрожь, но пора уже выезжать. Бежать было некуда. 

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес:  http://umorist.ru/index/2008/03/01/index2_28.html

     «Зачем возиться с отменой дурацких законов, когда можно забыть об их существовании», - так думал Дон Путионе до поры до времени, пока не объявились наглецы, решившие воспользоваться его благодушием. Эти смутьяны и горлопаны не представляли никакой опасности для Дона Путионе и Вертикали и были частью балаганно-ярмарочной культуры, служившей для развлечения пипла. Однако народец тот подлый, и нужен за ними глаз да глаз. Без должного присмотра вместо того, чтобы ходить с дрессированными медведями по ярмаркам и показывать разрешенные фокусы, они так и норовили, то речь крамольную на потеху толпы толкнуть, то балаган в недозволенном месте устроить.

     Где-то отыскали замшелый закон, гласивший: «любой простолюдин, поддерживаемый чернью, может бросить вызов Главе Семьи, и быть поединку», и давай им размахивать на площадях, смуту сея. К тому же пипл, хотя и привык к Дону Путионе и не желал никого другого, но еще от одного потешного зрелища упрямо не хотел отказаться.

     По обычаю, претендент мог выбрать вид поединка, оружие, место. Глупее было сложно придумать. Коварный расчет заключался в том, что Дон Путионе не даст повода упрекнуть себя в несоблюдении кодекса чести Почетного общества и примет вызов. Так и случилось или почти так.

    Объявился среди тех балаганщиков один выскочка, некий Каспароне. Происхождения подлого, не из братвы, он вместо того, чтобы сразиться в спуске на горных лыжах или благородном дзюдо, выбрал неслыханное – шахматы. Мало того, что думать надо – это еще куда ни шло, так там все ходы записывались. Никто не сомневался, что Дон Путионе легко одолеет наглеца за десяток ходов, но кое-где начинали шептаться. Любая умственная деятельность, кроме разводки, сильно утомляла Дона Путионе. Работал он, как раб на галерах. Все греб и греб, не столько для себя, сколько для Семьи. Но лыжи, рыбалка, прогулки, шашлыки на природе, другие виды работы были ему привычны, а тут пришлось перестроиться.

    Надо признать, что Каспароне был парень - не промах. Даже в кутузке, куда попал на несколько дней за нарушение правил подготовки к поединку, вспоминал в голове свои лучшие партии, настраиваясь на предстоящий бой. А в молодости вообще блистал, хотя такого мастера, как Дон Путионе встречать за доской ему не приходилось.  Перед началом ристалища судьи долго спорили, снимать или не снимать с Каспароне наручники. Одни говорили: - Давай снимем, куда он денется, другие: - Зачем снимать, пусть носом фигуры двигает, вон он у него какой, срывая на этой фразе аплодисменты зала.

    В намеченный час поединок начался. - Введите, - скомандовал Дон Путионе, расположившись в удобном кресле. Каспароне завели в зал, посадили за стол, и Дон Путионе сделал первый ход: e2-e4, как ему из-под стола советовал лучший гроссмейстер Путистана. К десятому ходу в зале начали перешептываться. Злые языки поговаривали, что Дон Путионе может рассчитывать в лучшем случае на ничью, другие, напротив, сохраняли полнейшее спокойствие: - Заманивает, сейчас тот проглотит наживку, и Дон Путионе ему как даст! – парировали они. К двенадцатому ходу судьям пришлось объявить технический перерыв, так как фигуры на доске были, как-то странно расположены.

– Может тебя прямо сейчас замочить?! – вопрошал Дон Путионе лучшего гроссмейстера Путистана в совещательной комнате. Тебя зачем под стол посадили, чтобы ты мне глупые советы давал?! Без твоих идиотских советов я бы его давно в пух и прах! – продолжал Дон Путионе, явно апеллируя к собравшимся.

– Босс, только скажите, мы его быстро, никто даже спрашивать не станет, куда делся? – проявляли соучастие собравшиеся. – Если надо, обоих, только скажите, кого первым.

- Нет, ну ты погляди, быстро они его?! А куда раньше глядели? Я, что ли, за вас везде смотреть должен. Нет, ну где таких олухов берут, только сопли жевать могут. Опять все самому исправлять придется.

    Хитрый Каспароне тем временем обдумывал план побега. Он уже стал понимать все безрассудство своего поведения. Объявив на пятнадцатом ходу мат, тем самым внеся переполох в зал, Каспароне собирался под шумок незаметно улизнуть целым и невредимым.  Матч продолжили. На тринадцатом ходу ловким движение руки Дон Путионе незаметно убрал с доски ладью претендента. Тот заметил изменение на доске почти сразу:

- Минуточку, - произнес Каспароне после небольшой паузы, кого-то явно копируя, - здесь ладья стояла! Это как же так, Ваше Высокопревосходительство, что Вы себе позволяете?! Немедленно отдайте мою ладью! – не унимался он.

- Ладью, какую ладью? – подтрунивал Дон Путионе, почему-то при этом слегка шепелявя. Не было никакой вашей ладьи, у нас все ладьи народные, - категорично отрезал он.

- Нет, как это народные? Да, конечно, народные, не спорю. Но мне их народ доверил во временное пользование, чтобы, так сказать, бросить вызов тем силам, которые вы олицетворяете, так что на время ладья - моя! – не мог угомониться выскочка.

- Покажите сначала мандат от народа с печатью, как у меня, а потом объявляйте ладью своей, - урезонил нахала Дон Путионе.

- У Вас у самого мандат липовый. Вы его подделали! – продолжал возмущаться Каспароне.

- Буйный он, точно буйный, и сумасшедший. Санитаров! – позвал Дон Путионе.

    Каспароне увели. По решению судейской коллегии за нарушение правил его дисквалифицировали пожизненно. Теперь все знали - Дона Путионе победить нельзя.

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес:  http://umorist.ru/index/2008/02/26/index2_27.html

Не надо чаю
     – Замочат - не замочат? – гадал Малыш Медведоне, собираясь на аудиенцию к Дону Путионе. Он хорошо помнил, когда в детстве мама, Юлия Вениаминовна, говорила ему: «Димочка, запомни, нам, чтобы выбиться в люди, надо быть прилежными и учиться лучше других». Он старался, к тому же отличаясь покладистым характером, всегда подстраивался под обстоятельства, умея приспосабливаться. И еще мама говорила: «Никогда, сынок, не верь чекистам». – И как только он, мальчик из интеллигентной семьи, попал в такую компанию? – размышлял Малыш Медведоне. Ладно бы просто бандюки, это еще, куда ни шло, но эти разводчики-мокрушники с их полонием, лабораториями лучших в мире ядов, с их привычкой отбирать все, что нравится, с их мстительностью, граничащей с шизофренией, с их жадностью и иезуитским коварством.  

    Совсем невеселые мысли посещали Малыша Медведоне перед предстоящей встречей. Сама атмосфера Семьи-Вертикали была для него невыносимо тяжелой. На каждом шагу надо осматриваться по сторонам, стараться не ляпнуть нечаянно лишнего, случайно чего не услышать, не брать в руки ничего подозрительного, ничего непроверенного в рот не класть. Так свихнуться можно. Конечно, он держался Дона Путионе, надеясь, что тот оценит преданность и, если что, защитит. Но разве их разберешь? Сейчас тебя ценят, даже на тебя делают ставку, а завтра кто-то из старых приятелей на ухо шепнул – измену посеял, и сольют. Как пить дать, сольют. Впрочем, Малыш Медведоне понимал - что-то переиграть уже поздно. Теперь будь, что будет. Авось, пронесет. А не пронесет, не звери же совсем. О семье хотя бы позаботятся. Вон, к примеру, жену и дочь Дона Собчаконе не слили – цветут и пахнут обе. 

     Дон Путионе также находился в последнее время в растерянности, хотя старался не подавать виду. Терзаясь смутными сомнениями: а не попался ли он, Великий разводчик, на банальную разводку тех, кому доверял? А не манипулируют ли им искусно и хитро, восхвалением притупив бдительность. А вдруг это не он, а его развели, договорились между собой поставить плюшевого Малыша Медведоне, а его слить. Может быть, он перегнул палку с мочиловом, сильно перепугав всех, и те в страхе решили объединиться против него. Вдруг они перевербуют охрану, проберутся ночью и выкрадут его полоний, что тогда будет? Тихая смерь в своей постели от острой аллергии на грейпфрутовый сок? И куда бежать, кому жаловаться? Никто ведь даже не посмеет пикнуть в его защиту, потому как ясно – у кого полоний, у того и власть.

     Собственно, Дон Путионе всего лишь хотел руками Малыша Медведоне расправиться со ставшим слишком опасным и заносчивым кланом силовиков. Усиление одних в ущерб другим могло пагубно сказаться на его единоличной власти. Достаточно было просто вычистить верхушку, а остальных опять взять под свое крыло. И потом, когда равновесие восстановится, вернуться «на белом коне».  

     Нет, конечно, с одной стороны Малыш Медведоне внушал ему доверие. Тот даже жене не смел перечить, ему тем более. Но почему все так подозрительно легко согласились с кандидатурой Малыша Медведоне? Он ведь ожидал каких-то протестов, апелляций, борьбы, а ничего. Тишина. Дон Путионе не любил такой тишины. Чутье разведчика подсказывало, что здесь что-то нечисто. И Малыш Медведоне тоже какой-то в последнее время странный. Нет, внешне по-прежнему услужлив и открыт, но что-то в нем изменилось. Взгляд какой-то другой, более холодный, вдумчивый. А вдруг он начитался этих новомодных западных книжек про НЛП и прочие цеэреушные штучки и решил потягаться с Доном Путионе в искусстве разводки? Так, пока еще не сделана роковая ошибка, можно все отыграть назад. Пока у него все рычаги и ниточки, пока на пьедестале он - Дон Путионе, а Малыш Медведоне - слуга, и еще можно все исправить. Предстояло его испытать.

     Малыш Медведоне вошел в кабинет с каким-то грустным видом. Поприветствовав его, с нарочито холодным выражением лица, Дон Путионе предложил сесть. Минут десять слушал отчет Малыша Медведоне об успехах на новом поприще, изучая его пристальным взглядом, слегка насупив брови. Многие знали этот взгляд остекленевших глаз, от которых мурашки бежали по коже и комок подступал к горлу, мешая вымолвить слово. В конце доклада Дон Путионе явно подобрел. Стал улыбаться и, по-отечески похлопав гостя по спине, предложил чаю. Малыш Медведоне запнулся, побледнел и чуть было не упал в обморок. – Нет, спасибо, чего-то не хочется, нездоровится нынче, ну, я пойду, - пробормотал он. Дон Путионе выждал паузу, посмотрел на Малыша Медведоне пристально еще раз, – Идите, - сказал, он, почему-то обращаясь к собеседнику на Вы. Малыш Медведоне, не оглядываясь, на ватных ногах вышел. – Что-то здесь не чисто, - подумал Дон Путионе и стал сливать чай обратно в бутылочку, извлеченную из сейфа.

 (Продолжение следует).

 Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/22/index2_26.html 

      Дон Путионе сидел в своем роскошном кабинете, над оформлением которого потрудились лучшие дизайнеры, выписанные с большими трудностями из Европы. Приверженность к европейскому стилю во внутреннем убранстве дворца немного раздражала старших китайских товарищей. Но Дон Путионе позволял это, несмотря на косые взгляды в свою сторону. Европейский дизайн был его отдушиной, в некотором роде его молчаливым протестом на те многие вещи, которые ему не нравились. Протестовать как-то иначе Дон Путионе, конечно, никогда бы не осмелился.

     Перед ним на столе лежали свежие сводки с украино-китайской границы. В последнее время у Дона Путионе вошло в привычку по утрам читать сводки. «Муниципалитет Белгорода закончил принудительное изъятие крышных антенн, которые могли принимать телеканалы соседнего Харькова; новейшие китайские глушилки плохо справляются с глушением вражеских украинских радиостанций» - говорилось в них. Надо признать, что в целом на границе было спокойно. Только мелкие инциденты и обычные провокации со стороны натовских войск, но это обычное дело. Обстановка уже длительное время была стабильно-напряженной. - Тоже мне, Великая империя, нормальных глушилок произвести не могут, – размышлял Дон Путионе. Настроение было не очень, еще погода промозглая хмурая. В такие дни он любил предаваться воспоминаниям. А ведь так хорошо все начиналось. Национальный лидер, бросающий вызов прогнившей западной демократии! Ликующие хуйвейбины на площадях... 

      Когда Дон Путионе призвал китайские войска для подавления волнений в крупных городах, спровоцированных агентами Запада, он фактически еще раз спас страну от развала. И хотя сейчас эта страна называлась по-новому – Северными территориями Поднебесной ­– и была немного меньше в размерах, все же глобальной катастрофы с опусканием во всеобщий хаос удалось избежать. На Западе тоже одобрили шаг с вводом китайских войск, разумно рассудив, что китайцы смогут намного лучше контролировать ядерное оружие, которым раньше владел Дон Путионе. Запад не простил, когда он тайно продал несколько боеголовок Ирану и Сирии, а с вводом китайских войск почувствовал облегчение. 

      Его так называемые вооруженные силы ни на что не годились. Деньги, которые на них отпускались, проваливались, как в черную дыру. Солдаты, позабыв всякое представление о дисциплине, осаждали здание Министерства обороны, нагло требуя выплатить боевые за контртеррористическую операцию, проводившуюся в ряде регионов Кавказа, Поволжья и Забайкалья. Тлетворное влияние чуждых западных ценностей распространялось повсеместно. Дошло до того, что некоторые командиры тайно слушали вражеские голоса. Китайцы навели порядок быстро. Их дисциплинированная армия не шла ни в какое сравнение с потешными войсками Путистана. 

      Конечно, за все надо платить. Пришлось выкопать трубопроводы и направить их в Поднебесную, но разве это не вполне разумная цена за спасение страны? У Дона Путионе все равно не было другого выхода. С каждым годом Европа покупала все меньше и меньше нефти и газа. Биотопливо, альтернативная энергетика, – чего только не придумали эти европейцы, чтобы специально досадить ему. А с запуском первого термоядерного реактора во Франции вообще могли обойтись без Дона Путионе. Союз с Поднебесной был единственным способом сохранить власть и порядок. Пусть в этом союзе Дону Путионе отводилась роль младшего брата, фактически вассала, не это важно. Главное – стабильность. Подтянутый китайский патруль у кремлевской стены внушал Дону Путионе уверенность в завтрашнем дне.

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес:  http://umorist.ru/index/2008/02/19/index2_24.html

      Как это мудро – назначить слугу на время зиц-президентом, не привлекая внимания провернуть кое-какие дела чужими руками, немного отдохнуть и вернуться. Дон Путионе был доволен собой. Услужливый и преданный Малыш Медведоне подходил для этой роли идеально. Правда, новые аристократы не хотели признавать Малыша Медведоне равным себе. В ответ он тоже их недолюбливал. Ему не были нужны бабки, как им - алчным и завистливым. Он привык жить на полном пансионе у Хозяина и особо не стремился получить кусок пирога, довольствуясь тем, что дадут. Малыш Медведоне хотел одного - уважения. Чтобы его, полукровку, признали своим, равным и посвятили в дела Вертикали.

       Когда Малыш Медведоне согласился поиграть в президента, то сначала по наивности думал, что теперь с ним хочешь-не хочешь, а придется считаться. Ничего подобного – его по-прежнему игнорировали.

       Эти скудоумные мокрушники-силовики, умеющие только отбирать, мочить, разводить. Да, они привели Хозяина к власти, но Малыш Медведоне презирал их и завидовал им одновременно. В глубине души восхищался особой природной наглостью и самоуверенностью, той харизмой, которой не было у него.

       Среди Вертикали тоже не было однозначного мнения относительно нового плана Дона Путионе с зиц-президентом. Одни поддерживали, другие шептались, но, конечно, открыто возразить никто не смел. Правда, старые обычаи говорили, что полукровка, пусть даже на время, не может быть главой Семьи. Но, во-первых, кто сейчас обращает внимание на обычаи, во-вторых, это все понарошку. Для убедительности слугу решили крестить, призвав Патриарха, а затем посвятили Малыша Медведоне в доны.

       Надо признать, что план был чертовски умен. До такого, кроме Дона Путионе, никому не было по силам додуматься. Нужно иметь его, особый склад ума. Мало просто взять самого послушного и поставить как бы порулить, самому оставаясь в тени, наблюдая со стороны, что будет делать весь этот сброд. Воистину азиатская мудрость – на время притвориться спящим в тени львом, а потом, когда все начнут грызть друг другу глотки, появиться, устало зевая, и одним своим видом навести ужас на всех этих макак, гиен и шакалов. Великий разводчик любил производить впечатление, любил представлять себя царем джунглей.

       Дон Путионе скрупулезно изучил опыт китайцев, которые раньше проделывали подобные трюки с преемниками. У них там вообще не поймешь, кто правит. Официально – глава один, неофициально – другой, а как на самом деле – загадка. За это Дон Путионе их уважал. А кого ему еще уважать? Олуха Буша, которого развести было, словно у ребенка конфетку отнять? Или Шредера, которого Дон Путионе купил по дешевке? Дурачка Саркози или Берлускони, который отличался от Шредера только ценой? Кроме китайцев уважать было некого, и бояться тоже.

       С этими азиатами вообще сложно работать. Он прекрасно помнил, как еще в разведшколе говорили, что проще завербовать 10 самых упертых европейцев, чем одного азиата. Китайцы являлись единственной неподвластной Дону Путионе силой. Стоит им только захотеть, и с Сибирью можно попрощаться. Пока их сдерживал старый миф о ядерном арсенале и ракетах, прочие потешные войска, конечно, никто не воспринимал всерьез. Но сколько можно прятать шило в мешке? Из пяти запусков только одна ракета долетала до цели, а еще у Горби америкашки в свое время под шумок успели купить почти весь оружейный плутоний. И чем после этого мудаку Горби заряжать эти не умеющие летать ракеты?

       Нет, задарма отдавать Сибирь Дон Путионе не желал. Но как подобрать ключ к этим узкоглазым, тоже не знал и мог только оттягивать время. Хотя сейчас его больше заботило другое. Предстояло разыграть водевиль с передачей власти, где Дон Путионе был автором сценария, режиссером и исполнителем главной роли одновременно. Он готовился обстряпать все без лишнего шума и пыли, а главное быстро.

(Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/18/index2_22.html

      Сегодня в ровно в двенадцать Дон Путионе обещал официально объявить имя своего преемника. Новые аристократы – весь цвет Вертикали, приглашенные по случаю в Большой Кремлевский дворец, топтались у покоев Дона Путионе, в мучительном ожидании развязки. Никто не знал, что Дон Путионе выкинет на этот раз, он в последнее время был слишком непредсказуем. Сегодня решалась их судьба. Кого-то могут вознести до небес, а кого-то слить за ненадобностью. В воздухе стояла напряженность.

       Первой из покоев Его Высокопревосходительства, с совершенно несвойственной собаке безразлично отстраненной мордой, появилась лабрадорша Кони. Первая сука Путистана горделивой походкой стала прохаживаться рядом со строем приглашенных, сверкая стразами на ошейнике. К слову, в коридорах шептались, что это совсем не стразы, но сейчас никому не могло прийти в голову  в такой день отвлекаться на глупости. Не смея шелохнуться, доны замерли по стойке «смирно», ожидая прихода Хозяина. А он все не появлялся. Конечно, приглашенные знали привычку Дона Путионе собирать всех и потом заставлять ждать часами. Поговаривали, что в это время он спокойно пил чай в своих апартаментах, наблюдая в монитор за собравшимися и слушая через высокочувствительные микрофоны, о чем они там перешептываются. Это помогало Великому разводчику лучше настроиться на предстоящую беседу, а вербуемых довести до нужной психологической кондиции.

       Время шло. Кони, предварительно зевнув во всю свою собачью пасть, решила взять командование парадом на себя. Внимательно принюхиваясь к каждому, она шла вдоль шеренги замерших в ожидании новых аристократов. Их пульс и давление при ее приближении подскакивали до небес. Она явно все знала и могла подать знак. Кто-то судорожно смахивал пот со лба, кто-то выдающими волнение трясущимися пальцами пытался достать таблетку валидола. Около Дона Иваноне Кони на секунду остановилась, внимательно понюхала его левый ботинок и пошла дальше. Послышался приглушенный восторженный шепот. Стоявшие рядом спешили поздравить первыми, похлопывая по спине, стремились пожать руку.

– Еще одна хорошая примета, она меня явно выделила, - молча обрадовался Дон Иваноне, вспомнив, как сегодня утром, выходя из машины, наступил в кучку дерьма, а это, говорят, к большим деньгам.

       Лениво продолжая обход шеренги Кони остановилась и, повернувшись к строю новых аристократов хвостом, непринужденно задрала заднюю лапу. Послушалось веселое журчание немного приглушенное тем, что золотистая струйка сначала падала на замшевые ботинки Дона Михалконе, а только потом стекала на паркет. "Она его пометила. Неужели его? Как его? За что его? Почему его?" - эти мысли сейчас были у каждого, пристально следящего за проиходящим.

– Ша-а-алунья, – произнес Дон Михалконе, почему-то слегка заикаясь и глупо улыбаясь при этом. У него окончательно сдали нервы. Нарушив всеобщее молчание, дрожащим голосом он обратился к собравшимся: «Я знал, я знал, братцы, я всегда это знал. Я это чувствовал. Что-то внутри мне подсказывало», - говорил он, стараясь казаться спокойным. Впрочем, никакое актерское мастерство не помогало скрыть восторга на сияющем от счастья лице.

- Сука, - раздосадовано прошептал сквозь зубы Дон Иваноне, прикрыв рот ладонью и тяжело вздохнув.

       Только, казалось, на малыша Медведоне все творившееся вокруг не производило сильного впечатления. Тот стоял, как всегда наклонив головку чуть влево, с безразличием ковыряя в носу.

(Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/18/index2_25.html

       Казлы! Уроды! Шакалы позорные! 38 процентов! Козлы! Да их всех замочить мало! И это при том, сколько я этим шакалам плачу. Да за столько бабла можно 10 Шредеров и пару Берлусконе приобрести! Да что там Шредеров, Монако вместо загородного имения за половину суммы купить можно. И еще останется князя ихнего дворецким нанять! У своих воруют, крысы?! Я им покажу 38 процентов! И где тот рейтинг, на который они у меня столько балла выманили?! 38 процентов, бездари. Нет, их замочить мало, уволить всех!

       Обрезание им сделать, таким образом, чтобы больше ничего не выросло! Они у меня без гроша останутся! К посольствам шакалить пойдут, ссуки! Нет, ну ты погляди, 38 процентов! – кричал Дон Путионе глядя остекленевшими глазами на лабрадоршу Кони боязливо выглядывающую из-под стола. 

      Кто мне всенародную любовь за эти бабки обещал?! Нет, я, что ли, их за язык тянул? На всякие их съезды дебилов хожу. Как клоун по бумажке всякую ахинею несу. Тьфу, вспомнить противно. Они меня за кого держат? За шоумена или клоуна?! Или, может, решили Кастро из меня сделать или как там его … Чавеса? Я им покажу Чавеса! И для кого стараюсь, для себя, что ли, одного? И после всего того, что эти бездари меня заставляют делать - 38 процентов?! И это от явившихся! А если всех пиплов посчитать, вообще 23% получается?! Уроды! Столько бабла потрачено и опять все спи***ли! Никому верить нельзя! Эх, только ты меня любишь бесплатно, - с досадой произнес Дон Путионе, обращаясь к своему единственному другу, преданно вилявшему хвостом. После чего кинул в сейф папку с надписью «Результаты выборов 2007. Совершенно секретно».

  (Продолжение следует).

Постоянный адрес:  http://umorist.ru/index/2008/02/18/index2_19.html

     Любовь лжива. Любовь притворна. Любовь преувеличивает достоинства и преуменьшает недостатки. Любовь притупляет разум и обостряет чувства. Любовь изменчива, сладостна и прекрасна. Во имя любви можно простить все. Любое преступление, совершенное во имя любви, не кажется таким ужасным. В любви заложена удивительная внутренняя сила - способность творить чудеса. Любовь правит этим миром. Дон Путионе - полновластный правитель седьмой части этого мира страстно желал овладеть великой магией любви. Эта страсть вдыхала в него новые силы и была единственной, роковой слабостью.

     Конечно, речь не о банальной любви, замешанной на плотских инстинктах, а о жертвенной и прекрасной любви вассалов к своему сеньору, преданной и искренней любви подданных к своему обожествляемому суверену. Только такая любовь способна воодушевлять и мобилизовывать массы на подвиги и великие свершения. Только такая любовь в бескорыстном стремлении угодить обожаемому вождю делает из него полубога – национального лидера. Что может быть прекраснее изобретенного Доном Путионе нового строя подлинного процветания и любви – суверенной демократии? Неужели какие-то плотские страсти могут сравниться с ней – чистой и возвышенной любовью к нему? Дон Путионе не хотел быть, как все, – великим правителем, он чувствовал в себе силы и внутреннюю потребность стать полубогом для населяющего эту страну пипла. Только такая миссия казалась ему достойной, только так он мог править этой почти варварской страной.

       В своем стремлении к всеобщей любви Дон Путионе достиг почти невозможного. Казалось, никого из предшественников не любили так безумно и так безоглядно, как его. Но на любовном фронте не могло быть спокойно. Там бурлили страсти, рождались немыслимые интриги, эмоции переполняли всех и вся. К тому же Дон Путионе был жутко ревнив. Злая ревность не давала ему покоя. Время от времени Дон Путионе думал, что его никто не любит, и от осознания этого ужасного факта впадал в сильную депрессию. Вдруг подданные изменят ему с каким-нибудь молодым красавцем-выскочкой. Мучительно больно было представить своих вассалов, свой пипл, признающихся в любви кому-то еще, не ему. В эти моменты подозрение и гнев Дона Путионе мог пасть на любого. Все знали и боялись попадаться на глаза, когда он впадал в такое состояние. Дон Путионе ревновал даже к этим ничтожным правителям соседних стран, которые были моложе, ростом выше, а на внешность смазливее, и от этого еще сильнее их ненавидел. В припадке гнева даже приказал одному подпортить лицо, но все равно, время от времени впадал в ярость, когда слышал его имя.

       Конечно, нашлось много претендентов на ответную любовь. Эти ничтожные людишки могли перегрызть друг другу горло за один только знак его внимания. Ловили каждый взгляд, следили за каждым жестом, силясь угадать настроение. Не отдавая явного предпочтения никому, Дон Путионе доводил их до экстаза. И всегда стоял выше этих мелочных страстей, зная привычку своего окружения предаваться любви из корысти. Предательская мысль, что его любят только за деньги, не давала получать всю полноту наслаждения властью.  

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/17/index2_18.html

      Первым делом Дон Путионе расправился с самыми влиятельными старыми донами, которые поставили его во главе Семьи. Дон Березоне, Дон Гусеоне и некоторые другие рассчитывали, что Дон Путионе неизбежно завязнет в разборках с вышедшими из-под контроля дикими южными кланами на Кавказе, а они тем временем собирались и дальше сидеть на Большой трубе, деля с ним власть. Таков был их план. Поначалу Дон Путионе просто хотел замочить некоторых из старых донов в сортире, но потом решил, что не может поступать, как мелкий мафиози эпохи Дона Ельционе. Назначенные враги, да еще с внешностью опереточных злодеев были ему как нельзя кстати. Настало подходящее время затеять большой передел.

     Опираясь на голодный, и потому злой, клан силовиков, Дон Путионе решил забрать Большую трубу себе. Силовики жаждали реванша, Дон Путионе жаждал устранить препятствия для единоличной власти. Дни Дона Березоне и Дона Гусеоне были сочтены. К тому же, многие ненавидели их за плохо скрываемую алчность, непомерную спесь и кичливость. Вступиться за старых донов было некому, и им пришлось принять все условия Дона Путионе. Он обещал не мочить их в сортире, дав возможность уехать, они обещали отдать ему все. Дон Березоне, как самый умный, даже согласился за умеренную плату разыгрывать личного врага Дона Путионе. Зная, что на эту роль никого лучше он не найдет, Дон Путионе согласился, хотя знал, что особо доверять такому пройдохе не стоит.

      Еще требовалось зачистить некоторые старые связи, которые могли его скомпрометировать. Дон Путионе не мог допустить, чтобы кто-то имел компромат на него. Законы драматургии подсказывали: если в первом акте на стене висит ружье, то к концу пьесы оно обязательно выстрелит. Дон Путионе снова задействовал клан силовиков, благодарных за то, что с ними поделились отнятым у Дона Березоне и Дона Гусеоне. Особенно полезными оказались услуги лаборатории №12. Надо признать, что его бывшие сослуживцы-чекисты проваливали далеко не все дела и были не такими уж полными кретинами, как могло показаться. С этим поручением, например, они справились блестяще. Сердечный приступ в гостиничном номере в Калининграде у Дона Собчаконе, острая форма аллергии с летальным исходом у Дона Цепионе в Питере, еще несколько скоропостижных смертей. Конечно, поползли слухи, но эти слухи были ему только на руку. Дон Путионе отлично понимал, что ничто так не поднимало авторитет в глазах других членов Семьи, как безукоризненно чисто проведенное мочилово. С помощью новых методов он мог дотянуться до любого. Авторитет Дона Путионе сильно вырос, а страх перед ним сковывал любую волю к сопротивлению.

      Один строптивый, правда, нашелся. Дон Ходорконе, бывший главой одной из самых богатых семей, решил отойти от дел. За одно это по понятиям Дон Путионе имел право его замочить. Но мало того, Дон Ходорконе, когда ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться, не просто проявил неуважение и выпроводил шестерок Дона Путионе, он осмелился бросить ему вызов. Как какой-то умалишенный стал раздавать бабло не членам Семьи, жившим не по понятиям, не только не уважающим законы Семьи, но и открыто выступающим против них. Дон Ходорконе рассчитывал тем самым подорвать власть Семьи, иначе именуемой Вертикалью, разочаровавшись в ней и, обеспечить себе гарантии владения той собственностью, которую считал своей. Закон Семьи был прост: хочешь отойти от дел – пускай себе пулю в лоб, тебя похоронят с почестями, о близких позаботятся, а записанная на тебя собственность будет передана в надежные руки. И никто не был вправе нарушать этот закон. Расправа была скорой. Дон Путионе не пощадил никого, хоть как-то связанного с Доном Ходорконе. В назидание другим Дона Ходорконе оставили в живых и отправили отбывать срок, который мог длиться столько, сколько надо.

       Теперь Дону Путионе было нечего опасаться. Виртуозная разводка одних в сочетании с искусным мочиловым других дала блестящие результаты. Кардинально перестроенная и укрепленная Семья – Вертикаль внушала уважение своими размерами и казавшимся монолитным единством. Как и всему грандиозному, творению Дона Путионе предстояло пройти испытание достойное ее - испытание временем.

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/16/index2_17.html

     Когда Дон Ельционе совсем ослаб и практически отошел от управления Семьей, Дон Березоне, Дон Гусионе, Дон Абрамоне и другие пришли в крайнее возбуждение. Предчувствуя скорую богатую поживу, они почти открыто стали выстраивать новую схему дележки доходов. При этом грызня, происходившая между ними, нарушала основополагающий принцип – не выносить сор из избы и решать все проблемы по-тихому в узком семейном кругу. Свара грозила нарушить всю устойчивость и незыблемость семейных принципов и вот-вот могла перерасти в большую войну всех против всех. Дон Путионе прекрасно понимал губительные последствия такого развития событий, и решил незамедлительно действовать.

       Близкому кругу Дона Ельционе было обещано все, что те требовали в обмен на назначение Дона Путионе главой Семьи. Обещать пришлось много, слишком много. Но он не скупился и, как настоящий разводчик, хорошо знал цену таким обещаниям. Необходимо отметить, что Дон Ельционе не был настоящим доном. Во-первых, он плохо разбирался в вопросах чести Семьи и практически отстранился от ее руководства, во-вторых, уж больно он любил покрасоваться перед пиплом в роли эдакого Робин Гуда, делать красивые жесты, играть в благородство, в-третьих, выстроенная им схема сдержек и противовесов была хороша для старорежимных обкомовских порядков, но совсем не годилась для управления теми огромными потоками доходов, которые сейчас контролировались Семьей. Все склонялись к мысли, что требуется кардинальная перестройка, желая видеть в роли главы Семьи настоящего дона, как гаранта незыблемости обладания полученными доходами и вотчинами.

       Для передачи власти все было готово. Оставалось развести по телевизору пипл. В те времена был такой ритуал, ему следовали по еще заведенной чудаковатым Доном Ельционе традиции. И Дон Путионе прекрасно справился с этой задачей. Фотогеничная внешность, навыки блестящего актера, ни тени сомнения во взгляде, жестах. С подкупающей уверенностью, гипнотически-вкрадчивым голосом Дон Путионе вещал с голубых экранов, что для него самое большое счастье на свете – видеть сытый и довольный жизнью пипл, враги которого понесут заслуженную кару. Правда, эти дегенераты-силовики чуть было не провалили все дело, когда попались в Туле с мешками, набитыми гексогеном, но на фоне общей радужной картинки все сочли тот инцидент маленьким и досадным недоразумением. Дон Путионе стал во главе Семьи, которую теперь именовали Вертикалью. Заручившись поддержкой трех основных кланов и умело стравливая их друг с другом, Дон Путионе чувствовал себя молодым волком, которого старый подслеповатый пастух запустил в овчарню, приняв за одного из баранов. Другой на его месте принялся бы сразу резать этих овец и ослов для потехи, но Дон Путионе был не как все. Он считал этих, еще смотрящих на него с высокомерием баранов, своими. Пусть те нагуливают вес, размножаются. Насытить брюхо он собирался позже, позвав на пир своих друзей.

  (Продолжение следует).

      Взлет карьеры Дона Путионе был стремителен. Мало кто связывал этот успех исключительно с его личными качествами, куда больше были склонны верить в тайных покровителей или стоявшую за ним могущественную организацию, считая Дона Путионе пешкой в чужой игре. А зря, в данной партии пешка играла игроками, которые играли ей.

       Когда Дон Путионе приехал искать счастье, поступив на службу к Дону Ельционе и Дону Березоне, его никто не рассматривал всерьез. Внешне уравновешенный, даже немного застенчивый услужливый провинциал пришелся ко двору Дона Ельционе как нельзя лучше. Пусть старые спесивые доны считали себя блестящими интриганами и знатоками человеческих слабостей, а его послушным проводником собственной воли. Дон Путионе знал, что придет его время. 

      Залогом этого были его необычайные способности в великом искусстве разводки. Дон Путионе был не просто талантливым разводчиком (таких много), не просто обладал даром вербовать себе союзников или убеждать собеседника в своих словах, он был гуру, какие рождаются раз в столетие. Еще в далекой молодости курсантом разведшколы Дон Путионе прекрасно усвоил урок - говорить каждому собеседнику то, что тот хочет услышать. Но просто говорить мало, необходимо говорить убедительно, ярко, эмоционально, с блеском в глазах. Нужна особая мимика, жесты, умение точно просчитать собеседника, подстроиться к ритму дыхания, к ритму сердца, слиться с ним и в итоге вложить свои мысли в его голову. Годами оттачивая мастерство, он учился контролировать свои эмоции, не делать ни одного лишнего движения, вздоха, быть всегда предельно собранным и сконцентрированным на главном. Дон Путионе мог настолько органично сжиться с собственной легендой и внушить ее окружающим, что собеседники заходили к нему в кабинет с собственными идеями, а уходили с его, не замечая подмены.

       К моменту своего появления в столице у Дона Путионе созрел план. Для его осуществления требовалось заручиться поддержкой трех основных кланов, контролирующих Большую семью. Для каждой группы вербуемых пришлось разработать отдельную легенду. Причем Дон Путионе совсем не нуждался в услугах евреев-консультантов, которых было принято нанимать в окружении Дона Ельционе. Он мог дать сто очков форы любому и содержал их только для соблюдения традиции.

       Прежде всего, было необходимо убедить старых и самых влиятельных донов из близкого круга Дона Ельционе, что он – идеальная кандидатура на роль преемника, которым легко управлять. Дон Путионе прекрасно изучил их слабости, главной из которых была алчность. Стараясь казаться таким же, за каждую услугу он брал по таксе и даже сверху. Внимательно вникал в разные схемы дележки того, что не успели поделить, и активно участвовал во всех. Не брезговал ничем, ни пакетами никому не нужных акций, ни мелкими подношениями в виде золотых часов или брильянтов жене. В обмен пришлось обещать все, что просили и даже больше. Жадность притупила бдительность старых донов. Его признали своим.

       Следующим был довольно влиятельный клан либерально настроенных донов. Не имея таких капиталов, как старые доны, они, тем не менее, оказывали большое влияние на Дона Ельционе и умы населяющего страну пипла. Нейтрализовать это влияние Дон Путионе пока не мог. Пришлось договариваться. Здесь пригодилась легенда о романтических временах, когда он под началом Дона Собчаконе боролся со старорежимными кланами Северной столицы. Имя Дона Собчаконе было весьма авторитетно в этих кругах. Для пущей убедительности Дон Путионе так старался не упустить ни одного шанса, чтобы поведать о своих прогрессивных воззрениях на устройство Большой семьи и справедливую дележку доходов, о необходимости интеграции с западными семьями и вредоносности старорежимных порядков, что прослыл демократом. Сладкие речи ублажали слух, ему поверили.

       Оставался сильно потрепанный и почти обнищавший клан силовиков-крюконосцев. Для них Дон Путионе легенду припас немного фантастичную, прекрасно зная параноидальную склонность бывших коллег легче верить таким легендам. Был распущен слух, что тесная дружба со старыми донами из близкого круга Дона Ельционе и либералами является операцией внедрения, которая в свою очередь является первым этапом долгожданной операции «Реванш». Зерна упали в благодатную почву, щедро удобренную вкрадчивыми речами полными недосказанности, о том, как он страстно желает возвращения той осмысленности существования на священной войне, которую они, конечно, никогда бы не проиграли, если бы не предательство и удар в спину. Дон Путионе доверительно говорил о святой объединяющей миссии – найти и покарать предателей и возродить былую мощь органов, которые опять будут стоять на страже.

      Разводка всех прошла блестяще. Путь к заветной цели был открыт. Оставалось ждать удобного случая, который вскоре представился.

 (Продолжение следует).

Постоянный адрес: http://umorist.ru/index/2008/02/14/index2_15.html

ДОН ПУТИОНЕ - крестный отец Вертикали
Сказка-сериал о любви и ненависти (для умных)

Выходные данные:

Время действия: наши дни – разгул гламура и 20 лет спустя.

Место действия: Путистан, далее – Северные территории Поднебесной.

Действующие лица и исполнители:

 Дон Путионе – глава Семьи, иначе именуемой Вертикалью, талантом в разводке и безжалостностью к личным врагам заслуживший авторитет.

Дон Медведоне – слуга Дона Путионе, назначенный зиц-президентом, клички - Малыш и Хоббит. 

Дон Сечионе – глава клана силовиков-крюконосцев, жаден, из-за чего не сторговался  с Доном Путионе о кандидатуре зиц-президента.

Дон Патрушоне – глава крупнейшего клана в самой влиятельной семье крюконосцев, отвечает за мокрые дела, личный враг Дона Черкесоне.

Дон Сурконе – консильери Дона Путионе, вменяем частично.

Дон Михалконе – один из предводителей партии новых аристократов, виртуоз кинопутинга.

Дон Собчаконе – покойный босс Дона Путионе, являющийся к нему по ночам.

Дон Кадырконе – беспредельщик из горного клана, ненавидимый и презираемый другими членами Вертикали, клички - Кадырка и Бородатый.

Дон Грызлоне – смотрящий за потешным собранием Путистана.

Дон Чайконе – глава карательного органа Вертикали.

Дон Черкесоне – глава одного из кланов, который поставлен контролировать семейные доходы от наркотрафика, личный враг Дона Патрушоне. 

Дон Иваноне – запасной вариант на должность зиц-президента, дружит с Доном Сечионе.

Дон Березоне – деловой партнер Дона Путионе, выполняющий особые поручения на Альбионе, работает под прикрытием.

Дон Сердюконе – зять Дона Зубконе, поставленный контролировать средства, посылаемые на содержание потешных войск Путистана.

Дон Ходорконе – бывший глава одной из самых богатых семей, решивший отойти от дел, за что поплатился.

Дон Зубконе – действующий зиц-председатель правительства Путистана, временами впадающий в маразм, тесть Дона Сердюконе.

Дон Мирононе – глава клана, объединяющего недовольных дележкой доходов от Большой трубы, лепит простого парня – Серегу Миронова.

Дон Жирионе – блудный шут Дона Путионе, доставшийся по наследству от Дона Ельционе.

Дон Лужконе – глава одной из самых богатых семей, которому на откуп дана столица Путистана.

Дона Матвейоне – глава северной семьи, контролирующей Северную столицу Путистана.

Дон Чубайсоне – бывший стрелочник Дона Ельционе, получивший в надел пост главного электрификатора Путистана. 

Каспароне - предводитель шайки опасных смутьянов, на свободе по недоразумению.

Павловсконе – слуга Дона Путионе, работает умным евреем, маэстро путинга.

Кони – любимая собака Дона Путионе – первая сука Путистана.